Талантливые люди талантливы во всем. А что говорят о Семене Шарецком его мемуары?

Попал мне в руки 473‑страничный файл с мемуарами печально известного Семена Шарецкого. Этот менеджер сельхозпредприятия пусть и короткое время, в 1995—1996 годах, но был на вершине власти, в гуще событий, и и как минимум интересно узнать, как тогда ситуация выглядела с его позиции. Что тогда думали и он, и коллеги по Верховному Совету, и как ситуация с объявлением импичмента развивалась, и о тогдашней коммуникации с Лукашенко, и о той приснопамятной встрече с Черномырдиным, Строевым и Селезневым в одну из позорных ночей белорусской истории… Да мало ли какие форточки за кулисы событий 30‑летней давности может приоткрыть одна из ключевых фигур тогдашней белорусской драмы.

И вот с нетерпением разворачиваю его мемуары, почти 30‑страничный раздел под названием «Во главе Верховного Совета Республики Беларусь». Начинаю со страницы 326 сначала читать, ожидая, когда же начнется вот то самое. И так до самой страницы 354, где начинается уже раздел «Почему произошел распад Советского Союза». Раздел закончился, а то самое так и не началось. Облом конкретнейший, иначе не скажешь.

А что вместо этого в том разделе есть? Почти половина его — рассуждения об истории парламентаризма вообще и в Беларуси в частности с экскурсами в попытки создания Белорусской Народной Республики, а затем почему-то вообще в историю упадка в советское время родного языка (как говорится, понесло и занесло далеко). Притом как минимум половина содержания этой части — не авторский нарратив, а обширные цитаты из разных книг, статей и литературных произведений.

Потом наконец на 337‑й странице автор берет себя в руки и все же выруливает на тематику Верховного Совета Беларуси 1990‑х годов. Но и здесь начинает издалека — несколько страниц излагает общеизвестные энциклопедические факты о деятельности ВС 12‑го созыва, Станислава Шушкевича, президентских выборах 1994 года, избрании Лукашенко и одобрении им Гитлера в интервью немецкой газете «Хандельсблат». И только на 341‑й странице начинается наконец речь о Верховном Совете 13‑го созыва. Ну как речь — ведра словесной воды, широкие цитаты из Василя Быкова и Федора Шаляпина (!), рассуждения о Лукашенко, который «не пренебрегает как откровенной ложью, так и лицемерием», упоминания о личном участии, без всяких подробностей, во второстепенных зарубежных визитах, полторы страницы рассуждений о Чернобыльской катастрофе (опять понесло и занесло), львиную долю которых составляет стихотворение (воздержусь от оценки его эстетической ценности) собственного изготовления…

На 347‑й странице автор мемуаров все же добирается до референдума 1996 года. Щедро цитирует номер «Народной воли», в котором были напечатаны его собственная статья и ответы на вопросы тогдашнего председателя Конституционного суда Валерия Тихини, после того выражает уверенность, что «начатый импичмент Президенту был бы доведён до конца, если бы Конституционный суд, несмотря на ратование перед референдумом его председателя, Валерии Тихини, вдруг перевернувшегося на 180 градусов, вынес соответствующее решение, а также не была оказана поддержка (я повторяю — этому поборнику гитлеровских порядков) руководством России».

И все! О визите в Минск высоких российских бонз в самый разгар политического кризиса — ни слова, о какие-то закулисных моментах того кризиса — ноль. Если не считать, конечно, этих двух «драгоценнейших» фактов:

«Однако Борис Ельцин, имевший в то время почти нулевой рейтинг, боялся прецедента отстранения президента от власти законным путём, поэтому позвонил мне, хотя и прошло после операции ему на сердце только 7 дней, пригрозив: «Не мешайте президенту!».

«Только спустя пару дней после случившегося, по существу, совершённого Лукашенко и его сообщниками государственного переворота приехали два сенатора США и во время беседы со мной сказали: «Да, мы проспали Беларусь».

Три с половиной страницы, которые после того оставались до конца раздела, в основном посвящены пересказу энциклопедических биографических сведений о Геннадии Карпенко, Андрее Санникове и Викторе Гончаре.

А что на остальных 440 страницах? Да все то же самое — те же ведра словесной воды, цитаты к месту и не к месту, постоянные отступления от заявленной темы и банальности, банальности, банальности вместо поиска в лабиринтах собственной памяти чего-то действительно ценного и оригинального. О том, чтобы как-то осмыслить времена, в которые довелось жить, и свое место в них, нет и речи. На выходе — толстый том чистейшей графомании по большей части в прозе, а иногда и в стихах. 

Говорят, что талантливые люди талантливы во всем. Вот, видимо, и о неталантливых можно говорить то же самое. Такое вот общее впечатление от этих «мемуаров».

• 3
• 0
• 0
• 1
• 0
• 0
• 0
• 0