Лявон Вольский рассказал, почему Анна Вольская не пошла на химиотерапию

— Хочу спросить у вас про Анну. Два года назад умерла Анна Вольская…

— Уже почти три.

— Не только ваша жена, но и знаковый человек для белорусской культуры. У нее была онкология, страшная болезнь, от которой умирает, к сожалению, все больше и больше людей. Ее близкие друзья говорили, что она приняла решение не лечиться, так сказать, традиционными методами, химиотерапией. Вы пытались каким-то образом на нее повлиять и изменить это решение?

— Во-первых, не было диагноза официального, поскольку она не обращалась к официальной медицине. Были предположения, что, скорее всего, это «это». Она обращалась в центр нетрадиционной медицины, ее там ориентировали по-разному. В том числе говорили, что вряд ли это онкология. Она, насколько я понимаю, подозревала, что всё это очень серьезно, но предпочитала на этот счет не очень-то волноваться. Лечилась нетрадиционными методами. Безусловно, я пытался говорить, что может быть все-таки «надо». Но она была абсолютно… Надо просто знать, что она целенаправленно проводила эту политику всю жизнь. Что к официальной медицине можно прибегнуть только в случае, если у тебя, например, перелом. Или ангина переходит в стадию абсцесса, или как это называется?

— Воспаление?

— Ну когда надо уже скальпелем резать, был такой случай. А если вот такие вещи, то лучше не обращаться. Много очень литературы существует о традиционной медицине, особенно занимающейся онкологией. У нас же только государственная медицина занимается онкологией, нет никаких альтернатив, как в Швейцарии или в Италии. В Италии и то мало.

— В Израиле.

— В Израиле и своя нормальная.

Поэтому к этому резко отрицательное отношение. Ведь это просто «машина смерти», всё одно и то же. Эта химиотерапия убивает и здоровое тоже, убивает иммунитет. В организме не остается ни на что сил, и результат один и тот же всегда. Ты остаешься уже не человеком, а каким-то овощем.

— Вы также традиционную медицину отвергаете?

— Частично да. Не то, чтобы уж совсем, как Анна, но частично не принимаю.

— Она более практичным человеком была?

— Ну да. Но если посмотреть, то по большому счету «таким практичным»…

Ну в начале особенно, чтобы направить меня. Ведь я был настолько непрактичным, что считал, что не надо деньги брать за концерт. Зачем? И так же классно! Ты играешь, это твое дело, людям нравится.

— До какого времени вы так считали?

— Ой, долго я так считал. Ей пришлось много очень усилий приложить, чтобы переломить мое отношение к этому. Когда мы начинали делать «Вечар-2000», я говорил продюсеру: «Ай, мне можно не платить». На что она говорила (мы вместе сидели на встрече): «Что ты такое говоришь?» А я: «Ай, и так нормально, классно. Сделаем проект. [И потом] …Тогда платите, уговорили».

Смотреть выпуск полностью:

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 1
• 0
• 0