Беспалов окончательно рассорился с Тихановским: Для него хороший только один человек — Прокопьев

Беспалов написал на своей странице в фейсбуке:

«Всегда стыдно и больно разочаровываться в людях. Особенно когда ты сначала очаровываешься человеком, которого на самом деле не знаешь, а в голове у тебя живет образ, нарисованный медиа и собственной фантазией. На картинке он один, в реальности — совсем другой.

Так вышло у меня с Сергеем Тихановским.

Когда Сергей вышел на свободу, я искренне радовался. Первое интервью, первая конференция произвели на меня сильное впечатление и создали образ порядочного человека, в котором есть большой потенциал. Мне хотелось помогать.

Через Александра Кабанова я предложил свою помощь абсолютно бесплатно. Договорился с Белорусским домом в Варшаве, чтобы организовать Сергею встречу с блогерами и СМИ. Уже там зазвенели первые тревожные звоночки: раздутое эго, самолюбование, обиды на медиа, разговоры о том, что нужно создать специальную группу, где все будут беспрекословно постить только то, что скажет Сергей.

Тогда я это списал на последствия пяти лет тюрьмы: человек только вышел, ему нужно время, отойдет, осознает, перестроится.

На этой же встрече было решено сделать меня пресс-секретарем. Это решение принял сам Сергей. Я не напрашивался — изначально хотел лишь помочь с организацией мероприятия и в целом поддерживать его работу.

Я видел в Сергее большой потенциал и думал, что он сможет стать «третьей силой», которая объединит людей. Но, увы, этого не произошло.

Чем дольше я оставался рядом, тем больше видел, как он общается с людьми в команде. Это стало моим первым большим разочарованием.

Сергей не умеет работать с людьми. Оператор не выдержал и двух недель работы. Первый помощник продержался примерно столько же. Второй оператор — меньше месяца. Охранник выдержал дольше всех — около двух месяцев.

Команда собиралась и разваливалась с такой же скоростью, с какой создавалась. Хамское поведение Сергея раздражало почти всех.

Еще в самом начале я прямо сказал: «Я здесь, пока мы воюем с общим врагом, а не друг с другом. Как только начнём воевать между собой — я ухожу». Мне казалось Сергей услышал тогда меня.

Когда произошла история в Нью-Йорке, я, тем не менее, поддержал Сергея. Саму ситуацию я не одобрял, но думал, что в каком-то смысле это даже полезно: теперь никто не скажет, что у них в оппозиции «всё куплено» и он не имеет своего мнения. Хотя выглядело это, как он сам потом признал, довольно нервно.

До этой истории, 19 сентября, мне написал Дмитрий из офиса: нужно срочно сделать Сергею визу в Лондон. Я заполнил анкету, мы оплатили консульский сбор с карточки Сергея. Оставалось только выбрать даты — там были свободные слоты примерно 26—27—28 сентября и дальше, вплоть до середины октября, на подачу отпечатков и визит в британское посольство в Литве.

Сергей вернулся из США в Варшаву на пару дней. Я встречал его в аэропорту, мы долго разговаривали в отеле. Он был очень раздражен действиями Офиса. Именно тогда я почувствовал, что у него начинает меняться главный враг: вместо режима он все больше концентрируется на тех, с кем проще воевать здесь, за границей.

Любой, кто осмеливался критиковать или хотя бы иметь другое мнение, автоматически становился «проофисным». Я тоже быстро оказался в этой категории.

Примерно с этого же времени Вадим Прокопьев превращается для Сергея в «главного авторитета» — человека, который, по его мнению, «по-настоящему любит Беларусь» и чье мнение единственно верное.

Где-то в конце сентября Сергей ставит нашу ежедневную работу на паузу: он планирует в январе уехать в США учить английский. Его планы кардинально меняются. Теперь главное для него — американский кейс, там он видит перспективу, там крупные спонсоры, там его «любят и ждут».

Он даже предложил поехать и мне, но я отказался: без жены я никуда не поеду, плюс я учусь в Варшавском университете и должен посещать занятия по выходным.

Для меня было большим удивлением, насколько легко он согласился уехать на год, оставив жену и детей в Литве. Он так публично плакал, что не видел детей пять лет, а теперь спокойно планирует ещё один год вдали от семьи, без возможности видеть детей каждый день.

С конца сентября у нас начинается переходный период. Я все чаще просто передаю ему контакты журналистов напрямую, без своего посредничества. Ему в основном интересны американские медиа, а именно они как раз почти не пишут.

13 ноября Сергей предлагает мне полететь с ним в США — поснимать его встречу с диаспорой в Лос-Анджелесе 24 ноября. На тот момент он должен был мне 1000 евро за сентябрь и сказал, что за эти деньги купит мне билеты туда-обратно.

План был такой: я лечу в ЛА, потом он берет мне билет из Лос-Анджелеса до Майами, а уже оттуда 26‑го я возвращаюсь в Варшаву.

Я подумал: почему бы и нет? В конце августа я открыл визу в США, но так ее и не использовал. В Лос-Анджелесе у меня много знакомых и друзей — можно и их увидеть, и заодно посмотреть, как там живут люди. Плюс я могу сделать хороший видеоматериал.

Я согласился полететь и снимать за свой счет, а он обещал компенсировать перелеты. Я взял две камеры и поехал. Поселился у ребят из белорусской диаспоры и все время жил у них.

Но уже к моменту моего приезда в Лос-Анджелес стало понятно, что все идет не по тому плану, который мы обсуждали.

Еще в Варшаве 17 ноября Сергей присылает мне в Signal текст — странный пост от моего имени. Цитирую начало:

«Сергей Беспалов

Всем заинтересованным лицам.

Не могу смотреть, как Сергея снова делают виноватым и распространяют ложную информацию…»

Дальше в тексте — жесткая атака на Офис: обвинения в том, что там «маргиналы», что Франак и Денис Кучинский якобы занимаются травлей, что Офис не помогал ни с визой, ни с информацией о премии, а самого Сергея «использовали и потом выбросили».

Я спрашиваю: «Что это?» Я нигде это не публиковал, такого текста не писал. Он отвечает: «Это от тебя. Запости везде, отправь журналистам и скинь в чат реформаторов». Я говорю: «Это прямая эскалация, я так делать не буду. Готов написать пост мягче и честнее, без перегибов, потому что знаю, как все было на самом деле. Я никогда не занимался заказухой и не собираюсь начинать».

На что Сергей отвечает: либо так, либо никак. После чего делает вывод: раз я не готов это опубликовать от своего имени, значит, я «агент Франака» и доверия ко мне у него больше нет.

19 числа я все же набираю его и спрашиваю: «Так что с поездкой? Кто меня встретит? Мне вообще лететь или нет?» Сергей по телефону звучит бодро: да, тебя встретят люди из диаспоры, все будет хорошо, бери камеры, поснимаешь и отдохнешь.

По приезде в США я узнаю, что Сергей еще сильнее ополчился на меня. Он всячески избегает встреч, просит другие камеры для съемок, потому что, по его логике, я могу передать «его видео» Франаку. Хотя на этих видео он говорит все то же, что обычно: историю посадки, как не пожал руку Лукашенко и т.п.

В итоге мы видимся только на самом мероприятии. За несколько часов до начала мы разговариваем примерно два часа, на повышенных тонах. Я говорю ему правду, и она его бесит. Я понимаю, что он любит только лесть и аплодисменты.

Он даже обижался, что я не позвал его на свою свадьбу, хотя свадьба была в мае(когда он сидел), а он сам себе выдумал, что она была в июле.

Он показывает мне скриншоты переписки за конец октября, пытаясь доказать, что Офис не помогал с визой и сказал, что премии не будет. Я напоминаю ему, что мы начали оформлять визу 19 сентября, а не в конце октября. На это он раздраженно кричит: «Мне они сказали, что премии не будет, зачем мне эта английская виза?»

Он искренне обижается, что я его «не защитил». Но если честно, я не обязан был защищать человека, который сам провалил ситуацию: времени на визу было предостаточно. То, что он сам расставил приоритеты в пользу США, — его выбор.

Мы долго спорим и ругаемся, и я понимаю, что переубедить его невозможно.

Для него хороший только один человек — Вадим Прокопьев, и только его слова — истина.

Я напоминаю Сергею, что у Вадима уже был один «Уинстон Черчилль», и что он рискует повторить его судьбу. На что Сергей отвечает: «Я не знаю никакого Сахащика, мне все равно».

Пока Вадим платит и хвалит — он для него главный друг. Когда это прекратится — станет «мразью», как и все остальные, кто уже прошел этот путь: из друзей в враги. Забавно и страшно, что Сергей даже не отрицает такой сценарий.

Само выступление прошло внешне неплохо, хотя я так и не понял, кого в зале было больше — белорусов или россиян.

Один из россиян вообще предложил: раз белорусы «недостаточно благодарны» Сергею за все, что он делает, может, ему стоит начать адвокатировать их интересы в США.

После встречи, в разговоре с организаторами, я узнал, что Сергей был недоволен суммой собранных пожертвований и сказал, что его «больше любят русские», потому что они больше донатят и дают денег. Это вызвало у меня испанский стыд.

Но самое стыдное и болезненное случилось на следующий день. Сначала мне позвонил Вадим Прокопьев и сказал, что мы, как команда Сергея, должны его защищать, и я обязан запостить тот самый текст.

Потом начал звонить сам Сергей и фактически шантажировать: если я не публикую этот пост, он аннулирует мои билеты обратно. Он ставил ультиматумы — то час, то два времени, угрожал, переходил на мат и оскорбления, которых я, честно говоря, давно не слышал в таком концентрате.

В какой-то момент я просто сказал ему, куда он может засунуть эти билеты, и в тот же день купил себе обратный билет из Лос-Анджелеса в Варшаву за свой счет.

Ситуация крайне неприятная и грязная. После такого шантажа и попытки использовать меня как инструмент для личных разборок нет никакого желания продолжать хоть какое-то сотрудничество с Сергеем. И я прекрасно понимаю, что теперь в мой адрес тоже последуют «уколы», намеки и мелкие подлости — стиль узнаваемый.

Я уже видел, как это происходит. Точно так же было с первым помощником, Завадским, когда Сергей на своем сайте подписал его не по фамилии, а «Зашкварский» — издевка, которая очень много говорит о человеке.

Такие мелкие пакости, эта манера унижать и мстить исподтишка — неприятно напоминают те же приемы, которыми пользуется Лукашенко.

Мне искренне жаль, что его потенциал будет потрачен впустую, а репутация разрушена ниже плинтуса. Но это его выбор.

Чтобы быть лидером, мало героической биографии — нужно уметь слушать людей, воспринимать критику и не окружать себя только теми, кто смотрит в рот и щелкает каблучками.

Это лишь часть истории — цветочки. Ягодки тоже есть. О них — позже».

• 55
• 4
• 16
• 48
• 11
• 5
• 5
• 0