Этот белорус исследует рак — вот что он говорит об SPF от меланомы, научном прогрессе и самом сложном в лечении раке
«Человек почти всегда умирает от рака, если не умирает от чего-то раньше». Белорус Максим Домнич работает в мюнхенской университетской клинике и исследует связь рака и иммунитета. В разговоре с «Нашай Нівай» учёный рассказывает о том, что за этим скрывается, как от рака спасают SPF-средства и какие виды рака ещё сложно лечить.
Как связаны рак и иммунитет
Максим Домнич — научный сотрудник университетской клиники LMU в Мюнхене. Мужчина работает в области онкоиммунологии, то есть исследует взаимодействие рака и иммунной системы. Среди видов рака, с которыми он работает, есть, например, меланома, а также рак головы и шеи.
Когда Максим приехал в Германию, он попал на работу в лабораторию, где занимаются в основном нейтрофилами — клетками иммунитета, которые борются с внешней агрессией вроде бактерий и вирусов. Но онкологам эти клетки тоже интересны:
«Нейтрофилы в определенных условиях могут помогать раку развиваться. Когда он возникает, опухоли нужно место, чтобы развиваться, и нейтрофилы этому способствуют, так как они как раз по своему профилю разрушают другие клетки.
Рак хочет выжить, поэтому он перестраивает под себя часть иммунной системы. Он заставляет клетки иммунитета, которые должны защищать наш организм, заниматься подрывной деятельностью. Уже открыто несколько механизмов, как это происходит, но этот процесс довольно сложный и его изучают во многих лабораториях по всему миру».
Максим объясняет, что, если перепрограммировать эти клетки обратно, в «защитников» организма, иммунитет будет работать более эффективно, соответственно, и лечение рака будет лучше действовать.
Один из методов лечения рака как раз связан с иммунитетом. Это иммунотерапия, и Максим объясняет ее действие на примере одного из ее вариантов — ингибирования иммунных контрольных точек.
Обычно в иммунной системе есть контрольные пункты — чекпойнты. Эти молекулы не дают иммунным клеткам, которые уничтожают вирусы и опухоли, разрушать здоровые ткани. Раковые клетки выставляют на своей поверхности белок-«обманку»: когда иммунная клетка приближается к раковой, этот белок сигнализирует, что атаковать не нужно.
Чекпойнт-терапия работает так: специальные лекарства-блокаторы прикрепляются к этим белкам-«обманкам» и нейтрализуют их, поэтому иммунные клетки остаются активными и уничтожают опухоль.
Прививки от ВПЧ? Супер!
До переезда в Германию Максим работал в Центре эпидемиологии в Минске. Там его лаборатория занималась ВИЧ-инфекцией и гепатитами В и С, а также ВПЧ-инфекцией, так как все эти вирусы часто встречаются «в комплекте» — например, при незащищенном сексе.
Там он работал в команде, которая в том числе генотипировала вирусы, то есть получала их генетическую последовательность и смотрела, как вирус мутирует, когда попадает в другой организм и другие условия — а изменяется вирус из-за того, что сталкивается с иммунитетом носителя.
«Интересно следить за этим, потому что, когда ты видишь, как изменяется геном, ты можешь предположить, как он изменится дальше. А тогда можно и создать терапию, которая будет эффективна против новых вариантов вируса, особенно сейчас, когда помогает ИИ», — объясняет Максим.
В Минске он с коллегами делал персональную терапию для ВИЧ-инфицированных:
«Ты берешь вирус, секвенируешь его (расшифровываешь генетический код вируса. — «НН») и загружаешь результат в международную базу геномов ВИЧ. Там можно посмотреть, какие мутации делают тот или иной препарат неэффективным. Если ты видишь такую мутацию, понимаешь, какой препарат лучше не назначать.
Потом человек приходит через полгода, мы делаем скрининг и видим, появились ли новые мутации, которые влияют на эффективность лекарств».
Кстати, как ученый отреагировал на новость, что в Беларуси начали бесплатно прививать девушек от ВПЧ?
«Это супер, это один из способов остановить ВПЧ-пандемию. Очень много людей если не болеют ВПЧ-ассоциированными болезнями, то являются носителями вируса.
Вирус ВПЧ попадает в наш организм и может жить в нем 10, 20, 30 лет, он встраивается в геном клеток и размножается, но иммунитет видит эти вирусные частицы и убивает их. Но если по какой-то причине иммунитет сдает, начинается инфекция. Тогда это сложно остановить, так как вирус размножается быстрее, чем иммунитет способен с ним справиться».
Вакцинация — самый эффективный, безопасный и дешевый способ остановить эти процессы, говорит ученый.
Почему SPF-средства — не маркетинговая ложь
Один из видов рака, сильно связанных с иммунитетом, — это рак кожи, меланома. И это болезнь, к профилактике которой есть много вопросов. Кажется, все знают, что подозрительные родинки нужно показывать врачам, но что насчет SPF-кремов, которые нам так настойчиво советуют в последние годы использовать ежедневно? Действительно ли они нужны?
Максим уверен, что это не пустое, и объясняет механизм:
«Рак появляется тогда, когда накапливается определенный уровень воздействия на ту или иную ткань, в случае с меланомой это кожа. В солнечном свете очень много ультрафиолетового излучения, а оно повреждает нашу ДНК.
Она восстанавливается, у клетки есть много механизмов, чтобы такое делать. И ее нужно восстанавливать, так как без ДНК в нашем организме не будут вырабатываться белки, а из белков в нашем организме состоит практически все».
Например, ДНК клетки разрушена, и клетка не может выработать белки, которые запустили бы процесс разрушения больной клетки. Есть много перестраховочных механизмов, но в очень редких случаях может получиться так, что эта больная клетка не умрет. Чаще всего в таком случае клетки иммунитета понимают, что с той клеткой что-то не то, и уничтожают ее, но в некоторых случаях и этого может не произойти, и тогда клетка может превратиться в раковую.
«Если люди работают на солнце, не пользуются SPF-средствами и при этом у них нет меланомы — это скорее исключение из правил. В какой-то момент это точно с ними случится, и вообще, человек почти всегда умирает от рака, если не умирает от чего-то раньше.
В большинстве случаев, если ты не умрешь от инфаркта или инсульта, ты умрешь от рака. Потому что в какой-то момент ресурсы по восстановлению ДНК будут исчерпаны и клетки просто не смогут себя восстанавливать, они начнут плохо функционировать и в какой-то момент превратятся в раковые», — говорит ученый.
Большинство SPF-средств содержат молекулы веществ, которые имеют в своей структуре бензольное кольцо (органические УФ-фильтры). Если кожа не защищена, луч солнечного света наносит вред клетке. Но эти молекулы, производные от бензола, помогают рассеивать энергию луча как тепло и уменьшить воздействие солнца на клетки.
А нужны ли такие средства простому белорусу, который работает в помещении и живет не в самом солнечном климате? Ученый советует обращать внимание на УФ-индекс, который можно проверить в любом прогнозе погоды онлайн — чем больше этот индекс, тем больше ультрафиолетового спектра есть в солнечном свете, а значит, тем больше необходимость защиты.
«Каждый случай уникален, но продолжительность жизни с любым раком значительно выросла»
Сейчас, говорит Максим, исследователи много работают, чтобы совершенствовать иммунную чекпойнт-терапию — мол, она очень эффективна для определенных видов рака. Также ученые ищут способы перенастраивать иммунную систему, чтобы заставить ее выполнять свои функции и бороться с раком.
Еще онкологи изучают, как в борьбе с раком использовать механизм CRISPR-Cas9 — технологию, позволяющую вырезать или заменять фрагменты генома.
«ДНК — это как подробная инструкция для сборки мебели, потому что там записано, как собрать тот или иной белок, чтобы он работал правильно. Например, вы купили новую квартиру и решили туда купить мебель. Одна единица собранной мебели — это белок, а инструкция к ней — это ген», — объясняет Максим.
И вот как здесь сработает механизм CRISPR-Cas9:
«Представим, что мы нашли в раковых клетках какие-то белки или молекулы, которых нет в других клетках, и они важны для выживания клетки. С помощью этого механизма можно было бы вырезать эти гены из раковых клеток, и тогда они бы перестали функционировать».
В онкологии сейчас много перспективных направлений. Все благодаря ИИ, который помогает анализировать базы данных:
«Накопилось очень много информации, которую очень сложно анализировать, так как у людей нет на это времени. Ты не можешь все взвесить, провести параллели, сделать какой-то вывод, потому что тебе просто не хватает возможностей для анализа.
А с помощью ИИ можно все это сделать, найти какие-то закономерности, которые ты сам не видишь. И эти закономерности потом обычно проверяются. Используют ли какие-то лекарства, и если раньше ты мог проверить несколько параметров по эффекту этих лекарств, то теперь можно проверить десятки или сотни параметров».
При всех этих научных достижениях есть ли на сегодня виды рака, которые по-прежнему безнадежны? За последние 10‑20 лет, говорит Максим, ученые нашли очень много способов, как лечить рак, просто многие из них до сих пор находятся в стадии тестирования и разработки.
«Если мы найдем в лаборатории какое-то вещество или механизм, которые помогут лечить тот или иной рак, то до появления первых коммерческих препаратов пройдут десятки лет.
Это не фармсговор. Просто, когда ты что-то блокируешь, связанное с опухолью, ты не знаешь, как тот эксперимент отразится на всем организме. Или ты сделал эксперимент на мышах, но человек — это другой организм, и то, что работает на мышах, не обязательно на нем сработает», — объясняет ученый.
И тем не менее, исследователям однозначно есть чем похвастаться:
«Выживаемость людей с раком головы и шеи 20 лет назад была меньше 50%, сейчас она около 70%. Добавить 20% за 20 лет — это большой успех! Если в 2000‑е годы по статистике человек с таким диагнозом прожил бы, например, 5‑7 лет, теперь тот же человек может прожить 10‑15 лет.
Каждый случай уникален. Но если взять статистику, то продолжительность жизни с любыми видами рака значительно увеличилась».
Но есть виды рака, которые тяжелее поддаются ученым — это рак мозга и все связанные с ним раки. Их лечить очень сложно, так как между мозгом и телом есть гематоэнцефалический барьер, который не дает многим веществам и иммунным клеткам попадать в мозг. Природа специально создала этот барьер, потому что мозг уязвим и любые его повреждения могут сильно повлиять на организм.
«Поэтому, чтобы лечить рак мозга, нужно найти такие молекулы, которые будут проходить через этот барьер и в то же время не вредить здоровым клеткам, а работать только по больным. Мы можем себе позволить локальные повреждения других органов, но локальные повреждения мозга могут вызвать большие проблемы», — говорит Максим.
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬ
Комментарии