Чем занимается Алина Харисова после громкого скандала с КГБ и какие выводы сделала из своей досадной истории?

Прошел месяц после истории, когда стало известно, что политолог, бывшая экспертка Офиса Светланы Тихановской Алина Харисова согласилась на сотрудничество якобы с украинскими спецслужбами, которые на самом деле оказались кагэбэшниками.

Сегодня Харисова больше не сотрудничает с Офисом, но вернулась в Координационный совет и начала работать с психологом.

Мы снова поговорили с Харисовой — о том, что изменилось в ее жизни, как относятся к ней в Офисе и Координационном совете и какие выводы она сделала после всей этой истории.

«Проверили почти всё»

Алина Харисова уверяет, что специалисты проверили все ее рабочие гаджеты, личные гугл-аккаунты, переписки в телеграме, следы использования криптовалюты… — и ничего дискредитирующего не нашли.

Осталось проверить только один ее старый ноутбук, которым она не пользуется больше года.

По ее словам, после того как Офис Светланы Тихановской официально объявит о завершении расследования, она сможет предать огласке часть материалов:

«Не всё, потому что часть подпадает под NDA. Но какие-то доказательства того, о чем я говорю, я уже смогу показать публично».

Харисова уверяет, что проверки не выявили передачи информации или других нарушений. Тем не менее ее сотрудничество с Офисом Светланы Тихановской все же прекратилось.

С Офисом попрощалась, в Координационный совет вернулась

Харисова говорит, что решение взять паузу было взаимным:

«Мы просто решили, что сейчас так будет лучше. Если я что-то буду делать с Офисом или Офис со мной, это сейчас будет только вредить репутации. Поэтому пока что сотрудничество приостановили».

Зато в Координационный совет она вернулась. По ее словам, фракция «Европейский выбор», в которую она входит, дождалась предварительных результатов проверки и после этого поддержала ее возвращение:

«Коллеги ждали результатов проверки Офиса. Когда получили их и отдельно поговорили с теми, кто проводил проверку, решили, что всё в порядке и можно продолжать нашу работу».

Алина Харисова говорит, что остается в Координационном совете прежде всего ради работы над международным направлением. Она занимается подготовкой создания постоянного представительства белорусских демократических сил в Парламентской ассамблее ОБСЕ и называет этот проект одной из своих главных задач.

«Я считаю, что это суперкруто и суперважно, так как в ОБСЕ тоже есть представители режима. Это очень хорошо, когда у нас есть площадка, где мы можем говорить о том, что происходит с нашей стороны, и где присутствуют представители режима.

Я еще до вступления в Координационный совет помогала Александре Мамаевой. Она была в международной комиссии, и я помогала готовить документы для Парламентской ассамблеи ОБСЕ: работала над тем, как обращаться к тем членам ассамблеи, которые хорошо относятся к белорусским демократическим силам, чтобы они поддерживали определенные резолюции.

По сути, моя работа не требует большой публичности. Это не только о том, чтобы кто-то поехал на сессию Парламентской ассамблеи. Чтобы у Беларуси появилось такое представительство, нужно много невидимой бюрократической работы. И именно этим я хочу заниматься», — говорит Алина Харисова.

С Задзіночаннем (Объединением) белорусских студентов ситуация оказалась иной. Там тоже провели отдельную проверку, но уже сама Харисова решила взять паузу:

«Они меня спросили, готова ли я продолжать работу. И я сказала, что сейчас мне на самом деле очень нужна пауза. Поэтому мы решили, что мой заместитель будет работать вместо меня до конца каденции».

А вот с Европейской ассоциацией политических консультантов Алина Харисова продолжит работать.

«При каждой возможности готовы выливать на меня любое дерьмо»

Хоть Алина Харисова и вернулась к работе в Координационном совете, она признается: отношения с частью делегатов остаются напряженными.

«У меня есть то, над чем я действительно хочу работать, поэтому я и решила оставаться. Я понимаю, что Координационный совет — это около восьмидесяти человек, и только у меньшинства есть какие-то вопросы ко мне. Но, конечно, психологически это непросто», — отмечает Алина.

Отдельно она упоминает представителей фракции «Наступ»:

«У нас были конфликты еще несколько лет назад. И сейчас при каждой возможности находятся определенные представители «Наступа», которые готовы любое дерьмо на меня выливать. Поэтому я даже не удивилась, что после этой ситуации они продолжают это делать».

Пока никаких официальных процедур в самом Координационном совете в отношении нее не проводилось.

«Никакого отдельного заседания не было. Комиссии еще не сформированы. Возможно, кто-то в будущем захочет вынести вопрос о моем исключении, но пока я продолжаю работать», — говорит Алина Харисова.

«Суперошибочной была моя первая реакция»

После всей этой истории Алина Харисова говорит, что не раз прокручивала события последнего года в голове и пыталась понять, что могла сделать иначе, а что, наоборот, считала правильным.

Когда речь заходит о собственных ошибках, прежде всего Харисова говорит о своей публичной реакции после того, как все стало известно.

«Суперошибочной была моя первая реакция. Меня попросили очень быстро отреагировать в публичном поле, но я еще даже не успела нормально посмотреть видео (сюжет пропагандистов — НН). И уже после по крупицам начала восстанавливать, что происходило девять месяцев назад. И еще ошибкой было то, что я вступала в коммуникацию», — перечислят Алина.

По ее словам, сейчас она уже иначе смотрит и на то, как белорусские организации должны реагировать на подобные истории:

«Мне кажется, что за несколько лет жизни в свободных странах мы начинаем менее серьезно относиться к подобным фактам. Кажется, что все уже нормально, что этого не может быть. А нас на самом деле продолжают очень сильно атаковать. Я уже делилась с коллегами своими наблюдениями, что, как мне кажется, нужно улучшить».

Харисова после собственной истории по-другому начала воспринимать белорусскую пропаганду:

«Я всегда интересовалась тем, как работает пропаганда, любила разбирать эти механизмы. Но когда сам через это проходишь, это совсем другое ощущение.

Я понимала, что они используют манипуляции, что могут взять чуточку правды, а потом достроить все остальное. Но когда это происходит уже с тобой, ты начинаешь понимать, насколько это работает. Самая страшная пропаганда не та, которая полностью врет. Самая страшная — когда она берет каплю правдивого, а после перекручивает это в совершенно другую историю».

По ее словам, именно это стало одним из главных личных уроков последних месяцев.

«В Германии просто не понимают, что такое давление со стороны диктатуры»

Пока внутренние проверки в белорусских структурах приближаются к завершению, ответа от немецких правоохранителей Харисова все еще ждет.

Месяц назад она обратилась в полицию Германии. По ее словам, поводом стали подозрения, что на территории страны могут действовать люди, связанные с белорусскими спецслужбами, которые следят за ней.

«Я была в полицейском отделении, они все записали, составили рапорт. Я также показывала им протокол своего интервью, когда подавалась на международную защиту. Там подробно задокументировано все, что касалось попыток вербовки. Мне сказали, что со мной свяжутся через две-три недели. Но пока ничего нет.

Я даже попросила, чтобы мне написали именно на электронную почту. После всей этой истории у меня появилась фобия неизвестных номеров. Ведь спецслужбисты тоже звонили со скрытых номеров. Сейчас любой такой звонок вызывает очень сильную тревогу», — рассказывает Алина Харисова.

Она добавляет, что не считает такую задержку чем-то необычным:

«Я разговаривала с немецкими адвокатами, с людьми, которые сталкивались с подобными делами. Они говорят, что это может занять больше времени. Для Германии это просто необычная ситуация. Мне кажется, они не очень понимают, что с такими историями делать.

Мне кажется, в Европе до сих пор не очень понимают, что такое Беларусь и что такое давление со стороны диктатуры. Здесь есть ощущение, что если человек уже уехал, то он в безопасности. Но это не всегда так. Об этом тоже нужно говорить».

По ее словам, основная просьба к немецким властям — проверить информацию о возможной деятельности людей, которые могут работать в интересах белорусских спецслужб, а также помочь с защитой личных данных:

«В Германии очень легко найти адрес человека. Но есть процедура, когда государство может скрыть эти сведения и не давать к ним доступа. Мне очень хотелось бы, чтобы во время этой проверки меня также включили в такую программу».

Давление со стороны КГБ прекратилось

При этом, утверждает Харисова, после огласки ее истории она ожидала гораздо более жесткой реакции со стороны белорусских силовиков:

«Если честно, я думала, что в Беларуси сейчас начнется что-то гораздо худшее. Но, на удивление, родственников пока не трогают».

Вместо этого, говорит она, продолжаются другие попытки контакта:

«После всей этой истории мне и другим людям начали писать с фейковых аккаунтов. Писали журналистам, моим коллегам. Мне тоже приходили сообщения, где, как я полагаю, просто хотели поиздеваться.

Был даже интересный случай: якобы украинские спецслужбы написали по-украински, что им очень жаль, что я попала в такую ситуацию, и попросили передать им аккаунты, с которых мне писали. Но номер был зарегистрирован в Молдове. Я просто сделала скриншот и удалила это».

«Сейчас мне нужна пауза»

Харисова обратилась за помощью к психологу и сейчас проходит терапию:

«Меня накрывала очень сильная тревога. Было тяжело спать, тяжело есть. Сейчас работаю с психологом, и это действительно помогает. Последние полгода у меня были только сон, тренажерный зал несколько раз в неделю и все остальное время — работа. Когда все это обрушилось, голова восприняла это как потерю всей жизни».

Несмотря на то что Алина Харисова продолжает работать в Координационном совете и не отказывается от общественной деятельности, возвращаться к прежнему ритму жизни и уровню публичности она пока не собирается.

«Мне сейчас в любом случае нужна пауза, просто для себя. Я даже замечаю это по Координационному совету. Прихожу на заседания, тихо сижу, слушаю других. Когда начинаются какие-то нападки, меня это очень сильно выбивает. Мне нужно время, чтобы с этой тревогой разобраться», — говорит Харисова.

Она признается, что даже небольшие комментарии сейчас могут надолго вывести ее из равновесия:

«Даже когда вижу сообщение, что кто-то что-то написал обо мне, всё, у меня мандраж. Кто-то поддерживает, кто-то, наоборот, издевается, и меня выбивает из колеи на несколько часов. Я понимаю, что сначала нужно поработать с головой.

Эта ситуация наложила определенные изменения и на личную жизнь. Поэтому сейчас я точно не буду очень активной. Надо еще разобраться со всей этой историей в Германии, дождаться окончания проверок.

Через определенное время, думаю, вернусь. Возможно, уже немного с другим фокусом, но вернусь».

• 4
• 1
• 1
• 14
• 3
• 0
• 0
• 0